(no subject)

То, что есть у меня –
Это Вселенная.
Не такая совсем. Не такая,
Как привычная глазу возня.
И со многими переменными
Я на пальцах задачи решаю.

То, что вижу я –
Мир Лобачевского
С добавленьем теорий Эйнштейна.
Непонятен, невнятен, занижен я
Пониманием детским недетского,
Бормотаньем глумливым портвейна.

То, что было,
Так часто не ценится.
В то, что будет, частенько не верится.
Раздобыло –
Куда оно денется –
Сердце “роллекс”, чтоб с временем свериться.

Всё, что есть у меня –
Лишь подноготная,
Асом пыток в застенке добытая.
Или век, иль два дня
Беззаботная
Радость ждёт, за подкладкой забытая.

В МОИХ ГЛАЗАХ ВСЕЛЕНСКАЯ ТОСКА

В моих глазах вселенская тоска,
Вода ручьев, седые облака,
Осколки снов и вечные снега,
В моих глазах вселенская тоска

В моей руке лежит твоя рука,
Красива, как восточные шелка,
Послушная и влажная слегка
В моей руке лежит твоя рука,

Но ты непостижимо далека,
Невинная и чистая пока,
Как девственная горная река,
Бегущая к равнинам свысока....

В моих глазах вселенская тоска,
Вода ручьев, седые облака,
Осколки снов и вечные снега,
В моих глазах вселенская тоска


/ Геннадий Семеновский, из сборника "Маленький капитан" /

- Счастливое детство -

Оригинал взят у akbeaut в - Счастливое детство -
big_804807

Счастливое детство -
Облака бегут по согретому солнцем небу,
Кажется в них можно завернуться, одеться
И пойти по оставленному самолетом следу.
Счастливое детство -
Искупавшись, в траве развалиться.
Сквозь прищуренные веки смотреть и греться,
Уснуть и во сне обгореть-опалиться.
Счастливое детство -
За ветром в поле бежать и смеяться,
Забыв обо всем в потоках кружиться,
Устав, в темноте домой возвращаться.
Счастливое детство -
Беззаботно гулять, веселиться,
И самое верное, доброе средство -
Первый раз по-детски влюбиться.
Счастливое детство
Жизни счастливой лишь только рассвет.
Ты, как и хотел, повзрослел наконец-то,
И что же ты детству скажешь в ответ?
Спасибо за то, что меня ты любило,
Как жаль, но покинул тебя, торопясь,
Спасибо за то, что счастливое было,
Я дальше продолжу, все так же смеясь...

Восемь затяжек конфет в открытом космосе

Утром Сережа проснувшись ощупал карманы
Где сигареты вчера я посеял, лопух?
На календарь он взглянул и вот озарение:
который щас час? ведь сегодня
летит он за руном к далекой холодной звезде
что тут сказать - Сережа к полету готов
на столе он оставил записку любимой:
деньги найдешь, распахнув старый том сопромата,
что я три года назад подсунул под ножку кровати
под скафандр одевать шерстяные носки обещаю,
и не буду открывать в ракете окно,
чтоб не продуло сквозняком безвоздушным
и чтоб не залетали в ракету встречные метеориты

Улетает Сережа, взявши с собою в полет лишь кота
Им предстоит пересечь невъебенного космоса ширь
Космонавт и кот, оба в скафандрах, заходят в ракету
Как-то тревожно Сереже, лишь то хорошо
Про себя он подумал, что плед я с собой захватил,
Завернув в него три пакета затяжек веселых конфет,
два баяна парагвайского крепкого чая мате
И потрепанный том сопромата, что вдруг стал ему близок

Встретили март на планете унылой, выкурив все сигареты
Руна лишь отыскать не смогли, из кратера в кратер блуждая
Тревога какая-то разлита в атмосфере, ощутил космонавт
Кот закурил и выпустив облако дыма в лицо космонавту сказал:
- А иди-ка ты на хер хозяин, щас бы блинцов и водяры
А потом послушать как Вурдиханов играет на лютне

Только негуманоид Кабан в соседнем кратере то смеется, то плачет
Вот кто стырил вчера последние восемь затяжек конфет...
дождь

Летний дождь

Летний дождь,

Поздний дождь,

Как знамение свыше.

Черный гром

В небесах,

Капли дробью по крыше….

Темный лик

На часах,

Время вроде застыло.

Ощущение снова такое,

Что все это было…

Давайте помолчим,

Когда душа кричит.

Давайте помолчим,

Пока еще молчится.

Давайте помолчим,

Пока еще звучит.

Последний дождь в ночи..

Покоем всласть напиться.

Осень будет потом

В красных платьях ходить,

И в венце

Золотом

Над поэтом глумиться.

В небе будет

Каприз,

Набегут облака,

Долгий дождь

Будет лить,

А пока

Давайте помолчим,

Когда душа кричит.

Давайте помолчим,

Пока еще молчится.

Давайте помолчим,

Пока еще звучит.

Последний дождь в ночи..

Покоем всласть напиться.

Пьет земля

Капель сок

В городской черте.

Как в последний бросок,

К вечной жизни тоска,

Умирающих трав

Каждый год

Возрождающих

Старый устав!

Давайте помолчим,

Когда душа кричит.

Давайте помолчим,

Пока еще молчится.

Давайте помолчим,

Пока еще звучит.

Последний дождь в ночи..

Покоем всласть напиться.

* * *

Морось печальная, сумерки винные.
Мысли сплетаются с встречной осиною.
Выжженных глаз одичалое тление –
Признак обжорства, верней несварения.
Память забавная, неосторожная.
Ужас – не страшное, а не возможное.
Вечер не отзвук, а точка кипения,
Имя спугнувшего местоимения.
Ночи кофейные, гарь восприятия.
Тень, перекрёсток, фигура, распятие.
Слабый огарок больного сознания –
Выстрелы в спину, в лицо попадание.
Слабость минутная. В алое, в синее...
В след уходящей… – трамвайная линия.
Ночь огневая в вагонных флаконах –
Символ пристанища умалишённых.
Пусть и убийцей, но всё таки встреченных, –
Тихая просьба совсем изувеченных.
Светлая, добрая, вечная, тошная
Жизнеспособность пустопорожняя.
Плетью свистит роковое молчание,
Есть осознание – нет понимания.
Город, бессонница, пенная, встречная
Мгла заоконная, поросль млечная.
Осень, фитиль, часовое..., двустрочное...,
Льнёт, настигает и прочее, прочее...


© Copyright: Илья Ильвес, 2011
j-rock, games, rock, alcohol

Жако.

Он был странным жако.
Агрессивным? Пожалуй, нет.
Одиноким? Возможно.
Мечтательным? Свыше меры.
Не привязывался. Не смотрел им тоскливо вслед,
чем почти попирал общепринятые манеры.

А они - были веселы; он же - мрачней в стократ.
Им не нравилась эта игра на таком контрасте:
- Ты жако, ты обязан!
В ответ - удивленный взгляд:
"Но, позвольте, ведь я не подписывался на счастье!"

А они - были строги; упрям, непокорен - он.
Поучали, твердили, бедняге глаза мозоля:
- Ты ручной, ты - приручен!
В ответ - утомленный стон:
"Ну, а много ли знаете вы о жако в неволе?"

А они, прихотливые, дальше во весь карьер -
мол, такой-растакой, бесполезен, мышаст, нестоящ:
- Но ведь ты - попугай, отчего же невзрачно-сер?
А в ответ им - ухмылка: "С генетикой не поспоришь."

А они, закоснелые, дальше себе зудеть;
если что-то идет не по графику (незадача!),
распекали вовсю:
- Ты - жако! Ты не должен петь!
А в ответ: "Виноват, но идите к чертям. Собачьим."

Он был странным. Он был... непонятным.
Он крал ключи,
удирал, чтоб вернуться - казалось, куда нелепей?
Наклонялся вперед, перекусывал путы - чик! -
и скорее смотреть, что творится на бедном небе;
что творится в дождливой, холодной - святой! - глуби...
Возвращался, обмерзший.
В ревнивом своем оскале
возмущались они:
- Ты не небо, ты нас люби!
Им - устало в ответ: "Мы, жако, однолюбы, знали?"

Иван Логинов. Мотив беспечный вступит невпопад...

        
          Мотив беспечный вступит невпопад,
          Сорвется на щемящей ноте,
          И что-то долго будет листопад
          Чертить в оконном переплете.

          Под вечер чей-то утомленный взгляд
          Скользнет по ржавой позолоте,
          И слово, брошенное наугад,
          В меня ударит на излете.

          Я вздрогну. На стекле моем зима
          Проступит очертанием клейма:
          Из-за меня погибло лето.

          Конечно, обвинение смешно,
          Но навсегда останется оно
          В строках неосторожного сонета.
hoi

(no subject)

Очередной монолог сказочного героя.


Здравствуй я,

Чем обязан визитом?

Ты откуда пришло и зачем?

Я растерян, я просто убитый.

Я не знаю что делать. Совсем.

Здравствуй Я, в разноцветном убранстве,

С диким ветром, с безумьем души,

Ты отнимешь мое постоянство,

А взамен мне отдашь миражи.

Здравствуй Я,

Я весь ужасом скован,

Я до смерти боюсь перемен.

Я согласен — мой мир нарисован.

Но так тихо в тени этих стен.

Я хотел быть как все, бесполезным,

Безопасным и тихим ничто,

Ты разбило все эти надежды,

Ты пришло, и уже все не то.

Ты пришло и зовешь не смолкая,

Все оставив идти за тобой,

Ты пришло, мою жизнь разбивая,

И зовешь меня к жизни другой.

А мне страшно до дрожи в коленях,

Ведь недаром однажды, скорбя,

Я сбежал от тебя в эту темень,

Я оставил навеки тебя.

Здесь в лесу я построил землянку,

Обручился я с феей лесной.

Моя пища — кора и поганки,

Я уже не отважный герой.

Вот мой меч, он поблекший и ржавый,

Вот мой шлем — в нем растут сорняки.

Вот он я - пожилой и корявый.

Полумертвый уже от от тоски.

Ты смеешься, меня возвращая,

Распрямляя пожухшую плоть.

Ты смемешься и я ощущаю.

Что ты тот, кто мне сможет помочь.

Мы отчистим от моха доспехи,

Мы найдем и страну и царя.

Горы сдвинем и высушим реки,

Как иначе, ведь ты — это я.

Дикий лес больше нам не преграда,

Мы уходим, нас здесь уже нет.

Только фея чему то не рада.

Но я вижу таинственный свет.